Максим КОНОНЕНКО

ТАНГО

Глава 2

Дверь закрывалась до обидного медленно. Я  бежал  от  этой  двери  по
узкому и бесконечному, прямому, хотя  этого  я  не  могу  утверждать,  но,
по-моему, прямому коридору на свет, или что там впереди было, но дверь  не
уходила назад, она все время была сразу за спиной и постоянно закрывалась,
но никак не могла закрыться, хотя я бежал  очень  долго.  И  все  в  такой
тишине, только вода капает, и снизу, под  решетчатым  металлическим  полом
гулко пыхает огнем, а за стенами стоны страшные и вой. Я еще быстрее, еще,
чувствую, что разогнался до огромной скорости, уже не  могу  тормозить,  а
дверь все сзади и все закрывается, спереди конец уже, решетка  закончилась
и река течет, широченная и тихая, даже  не  течет,  а  просто  есть  река,
видимо Волга, а за ней поле, туда-то мне и надо, не знаю - зачем, я прыгаю
и  лечу  над  этой  рекой,  все  быстрее,  все  быстрее,  сначала  куда-то
головокружительно высоко, потом еще выше, внизу уже  не  Волга,  а  так  -
географическая карта,  дышать  нельзя  от  такой  высоты,  но  страха  нет
никакого, совсем не страшно, вот уже вниз, почти до самой земли  и  вдоль,
над полем, пора выпускать шасси, ноги бы не переломать, но не приземляюсь,
лечу, несусь, одной ногой толкаю землю и опять вверх, а внизу  монастырек,
маленький такой  и  чистый,  по  двору  монашка  идет,  в  черном,  голову
поднимает - Анька, и не монашка уже, а голая вся, смотрит на меня серьезно
и вдумчиво, оценивающе  смотрит,  а  монастырек  уже  крепость,  старая  и
полуразваленная, на холме, под холмом три дороги и камень синий, как небо,
и тянет к себе, тянет, все ближе и  ближе,  вот  уже  все  вокруг  -  этот
камень, синий, как птица, а в центре - кирпич, и я в кирпич, сквозь  него,
плавно, мягко, и снова в коридоре, внизу огонь, спереди свет, сзади дверь,
но уже закрытая. Я поворачиваюсь и начинаю долбить  в  эту  дверь  руками,
ногами, кричу, но из горла ничего, а свет с другого конца все ближе, я  не
знаю, что это за свет, но он страшен,  он  так  ярок,  он  уже  здесь,  не
оборачиваться, нет, свет обволакивает меня всего, я  прижимаюсь  спиной  к
двери так быстро, как  только  могу,  но  проходят  часы,  свет  везде,  я
поднимаю глаза, передо мной Анька с монтировкой  в  руке  и  в  солдатской
форме, она поднимает монтировку и подносит ее одним концом  ко  рту,  и  я
вижу, что это не монтировка, а водка, она пьет не отрываясь, видно только,
как двигается что-то под кожей ее  горла  и  ходят  штормы  с  пузырями  в
бутылке, но содержимое не уменьшается, я пытаюсь закрыть глаза, потому что
чувствую, как начинает колоть в ногах, тысячи с миллионами маленьких пчел,
глаза закрываются и я вижу, что подходят остальные, за ними едет  трейлер,
а на борту у трейлера написано "Николай Петрович", он едет мягко и  ровно,
но пол под ним трясет, сильно трясет, бутылка у Аньки в руках рассыпается,
потом рассыпается и сама Анька,  рассыпаются  Саша,  Петя,  Леня  и  Федя,
трейлер едет прямо на меня, он едет прямо на меня, тихо  и  ровно,  только
трясет пол, вернее не пол, а поле, по полю идут волны, как по реке  Волге,
а трейлер плывет по этим волнам как корабль, он уже и есть корабль,  и  на
гордом его и белом носу золотыми буквами кричит "Николай Петрович", а меня
трясет и трясет, особенно почему-то в  левое  плечо,  и  голосом  знакомым
говорит, что я последняя сука и что все мы уже приехали.